Глава двенадцатая - Первая

^ Глава двенадцатая 1
- Особенное Присутствие Правительственного Сената продолжает допрос подсудимого Ульянова...

Дверь из зала заседаний Особенного Присутствия в комнату, где содержатся подсудимые, чуток приоткрыта. Слышно, как сдержанно перешептывается публика, с шумом отодвигают массивные Глава двенадцатая - Первая кресла с высочайшими спинками сенаторы, как рассаживаются на собственных местах сословные представители.

Саша осмотрел комнату. Сгорбленный Шевырев, бледноватый Канчер, растрепанный Горкун, невеселый Волохов. Только Осипанов посиживает меж жандармами прямо и строго, ни тени Глава двенадцатая - Первая раскаяния на его лице.

Генералов и Андреюшкин напряженно внимательны. Новорусский растерян, подавлен. Красавчик Лукашевич улыбается незначительно натянуто и удрученно, но все равно - никакие тесты, ни уже принятые, ни будущие, не могут Глава двенадцатая - Первая поменять его гордой, независящей осанки.

- Прошу ввести подсудимого Ульянова, - поскрипывает за дверцей глас Дейера.

Слоновья поступь судебных приставов, и вот они заносят в комнату свои неправдоподобно большие фигуры - седоватые с желтизной бороды государственно лежат на Глава двенадцатая - Первая крестах и медалях, непримиримо скрипят ремни амуниции, в очах - не ослабевающая ни на один миг преданность престолу и вере, готовность в всякую секунду умереть по приказу вышестоящих начальников.

Саша встал. Тотчас Глава двенадцатая - Первая же все глаза поднялись на него.

Осипанов и Генералов глядят твердо, накрепко, Пахом Андреюшкин - неопределенно; все другие по-разному - испуганно, индифферентно, боязливо, виновно (это Канчер).

- Пожалуйте в залу Присутствия, - принципиально Глава двенадцатая - Первая, с достоинством басит один из приставов.

И Саша, подняв голову, идет в зал заседания Особенного Присутствия.

Мать посиживает на древнем месте - в последнем ряду около двери. Сенаторов за столом только четыре - Бартенева Глава двенадцатая - Первая, разумеется, выслали спать. Не хватает и 1-го сословного представителя - котельского волостного старшины Васильева. Ощущается, что судьи плотно пообедали, выпили (красноносый котельский старшина, по всей видимости, переложил, и его выслали прямо за Бартеневым отсыпаться Глава двенадцатая - Первая), пропало болезненное выражение с кислой физиономии Лего, даже старикашка Ягн и тот приободрился. Публики, естественно, гораздо меньше - заседание вечернее.

- Подсудимый Ульянов, - поскрипывает Дейер, - вы готовы к продолжению допроса?

Саша кивает.

- К Глава двенадцатая - Первая суду претензий не имеете?

- Нет.

- Возобновляем допрос подсудимого Ульянова, - протяжно заявляет Дейер и здесь же, боясь, что Окулов перехватит инициативу, сам задает 1-ый вопрос: - Скажите, подсудимый, когда вы познакомились с метальщиками - Генераловым, Андреюшкиным и Глава двенадцатая - Первая Осипановым?

Саша. С Генераловым я познакомился осенью прошедшего года...

Дейер. С Андреюшкиным? Саша. В декабре.

Дейер. С Осипановым?

Саша. С Осипановым я виделся только один раз, 20 5-ого февраля.

Дейер удивленно поднял брови.

- Неуж Глава двенадцатая - Первая-то всего один раз? Этого не может быть.

- И все же это так.

- Означает, Осипанова лицезрели только один раз?

- Один раз.

- Но фамилию-то его ранее слышали?

- И фамилии не слышал.

- Но Глава двенадцатая - Первая вам же гласили, что существует лицо, готовое принять на себя метание снаряда?

- Гласили. Но фамилии при всем этом не называли.

Дейер задумался. Сенатор Окулов зашелестел бумагами. Первоприсутствующий, вроде бы Глава двенадцатая - Первая спохватившись, опять начал задавать вопросы.

Дейер. Когда вы познакомились с Канчером?

Саша. В январе этого года.

Дейер. А с Горкуном?

Саша. Примерно в то же время.

Дейер. И с Волоховым тогда же?

Саша. Нет, с Глава двенадцатая - Первая Волоховым позднее, в феврале.

Окулов. Государь председатель, прошу прощения... Скажите, Ульянов, вам приходилось бывать на квартире Горкуна?

Саша. Приходилось.

Окулов. С какой целью?

Саша. На данный момент уже не помню Глава двенадцатая - Первая...

Окулов. Я могу напомнить вам... Вы принесли туда гектографированные прокламации о событиях семнадцатого ноября в Петербурге на Волновом кладбище. Когда вы желали отслужить панихиду в память литератора Добролюбова. Припоминаете?

Саша. Напоминаю Глава двенадцатая - Первая...

Окулов. Какого числа это было?

Саша. Не помню.

Окулов. И снова же я могу напомнить вам. Это было двадцатого ноября. Это число обозначено в обвинительном заключении.

Дейер. Да, да, совсем верно. Конкретно двадцатого ноября произошла Глава двенадцатая - Первая ваша сходка. Кто еще, не считая Горкуна, принял роль в ней?

Саша. Был еще Канчер...

Дейер. И еще?

Саша. Был очередной человек, но фамилии его я не знал.

Дейер. Принесенные вами Глава двенадцатая - Первая прокламации были прочитаны на сходке?

Саша. При мне - нет.

Дёйер. Что все-таки происходило при вас?

Саша. При мне прокламации раскладывались в конверты...

Дейер. И далее?

Саша. На конвертах были надписаны адреса, по Глава двенадцатая - Первая которым рассылались прокламации.

Дейер. Откуда же вы взяли адреса?

Саша. Я принес адрес-календарь, в каком были помечены лица, которым следовало распространить прокламации.

Дейер. Канчер и Горкун учавствовали в распространении?

Саша. Да Глава двенадцатая - Первая.

Окулов. Как следует, с ваших слов можно считать установленным, что знакомство с Горкуном у вас состоялось в ноябре прошедшего года, а не в январе сегодняшнего, как вы изволили утверждать только Глава двенадцатая - Первая-только. Не так ли?

Саша. Так...

Окулов. Как следует, вы вводили трибунал в заблуждение, сокращая срок собственного криминального воздействия на Петра Горкуна?

Саша. Я обмолвился…

Дейер. Скажите, Ульянов, а кто указал вам на Канчера Глава двенадцатая - Первая как на лицо, которое может распространять прокламации?

Саша. На данный момент уже не помню.

Дейер. Может быть, Шевырев?

Саша. Может быть, но точно сказать не могу.

Дейер. Вы бывали Глава двенадцатая - Первая на квартире у Канчера?

Саша. Бывал.

Дейер. Нередко?

Саша. Раза два-три...

Дейер. Что все-таки привело вас к нему впервой?

Саша. Необходимость поездки Канчера в Вильну.

Дейер. Вы сами произнесли Канчеру, что Глава двенадцатая - Первая ему необходимо ехать в Вильну?

Саша. Нет, ему произнес об этом Шевырев.

Дейер. Вы снабдили Канчера какими-либо письмами?

Саша. Нет.

Дейер. Средствами?

Саша. Нет.

Дейер. Для чего же тогда приходили?

Саша. Чтоб Глава двенадцатая - Первая удостовериться, уехал он уже либо еще как бы нет.

Дейер. Кто же вам сказал, что Канчер уже уехал?

Саша. Горкун.

Дейер. Волохова в это время здесь не было?

Саша. Не было.

Сенатор Глава двенадцатая - Первая Лего, проведший первую часть допроса подсудимого Ульянова в печальных раздумьях о собственном нездоровом желудке, после обеда мало вздремнул с открытыми очами (сенатор умел это делать совсем неприметно для окружающих). Сон утолил боль Глава двенадцатая - Первая. Ко 2-ой части допроса Ульянова Лего уже стал прислушиваться. Подсудимый нравился ему: незапятнанный, пылкий парень из неплохой семьи, открытое, умное лицо, ответы дает стремительно, верно, уверенно. Лего решил поучаствовать в допросе Ульянова. Он Глава двенадцатая - Первая придвинул к для себя дело, перелистал несколько страничек.

- Государь председатель, у меня есть вопрос к подсудимому, - внезапно узким, практически дамским голосом обратился он к Дейеру.

- Пожалуйста, государь сенатор, - наклонил в его Глава двенадцатая - Первая сторону голову первоприсутствующий и злорадно покосился на Окулова: конкуренции со стороны слабоумного Лего можно было совсем не бояться - все знали, что сенатор Лего издавна уже выжил из мозга, и в процессы Глава двенадцатая - Первая Особенного Присутствия его назначали всякий раз вроде бы только для того, чтоб все 5 сенаторских кресел (число, определенное для Особенного Присутствия самим сударем) были заняты стопроцентно.

- Ну-ка, ну-ка, подсудимый, - забавно запищал Лего, - ответьте Глава двенадцатая - Первая-ка нам на таковой вопросик: а для чего это пригодилось подсудимому Канчеру ездить в Вильну?

Сдерживая ухмылку, Саша вопросительно посмотрел на Дейера: отвечать либо нет? Ведь причина поездки Канчера в Вильну Глава двенадцатая - Первая выяснена следствием до мелких подробностей.

- Отвечайте, подсудимый, - глас Дейера напыщенно важен, первоприсутствующему все равно, о чем спрашивает Лего, только бы нейтрализовать на время въедливого Окулова, который знает дело, кажется, не ужаснее его самого Глава двенадцатая - Первая, первоприсутствующего.

Саша. Канчер ездил в Вильну за азотной кислотой.

Лего. За азотной кислотой? Вот еще вздор какой! Для чего же ездить за азотной кислотой в Вильну, когда ее и в Глава двенадцатая - Первая Петербурге полным-полно!

Саша. Покупка огромного количества азотной кислоты в Петербурге могла привлечь к для себя внимание.

Лего. А в Вильне вы не завлекли к для себя внимания?

Саша. В Вильне Глава двенадцатая - Первая кислоту нам передал знакомый человек.

Лего. Другими словами он передал ее Канчеру?

Саша. Да, Канчеру.

Лего. Как же она попала к вам?

Саша. Я повстречал Канчера на вокзале и взял у него Глава двенадцатая - Первая ее.

Лего. По правде?

В зале откровенно похохатывали. Не столько над бессмысленностью вопросов Лего, сколько над его петушиным голосом. Дейер сообразил, что, дав возможность Лего так длительно без помощи других говорить с подсудимым, он превысил Глава двенадцатая - Первая ту норму времени, которая была нужна для юмористической паузы и самого суда, и зрительного зала. Пора было выводить Лего из разговора.

- Скажите, Ульянов, - бесцеремонно перебил Дейер Лего, - когда вы Глава двенадцатая - Первая познакомились с Новорусским?

- В ноябре либо декабре прошедшего года. Точно не напоминаю.

- При каких обстоятельствах?

- На одном из студенческих вечеров.

- Конкретно на этом вечере Новорусский и предложил вам давать уроки брату супруги?

- Нет Глава двенадцатая - Первая, об этом разговор был позднее.

- Какой повод был Новорусскому предложить вам давать уроки отпрыску Ананьиной конкретно на даче в Парголове?

- Он, по-видимому, находил репетитора и слышал, что я тоже ищу такового рода Глава двенадцатая - Первая уроки.

- После вашего отъезда из Парголова на дачу Ананьиной была привезена еще одна партия азотной кислоты. Новорусский знал человека, привезшего эту новейшую партию кислоты?

- Нет, не знал.

- В чем была привезена Глава двенадцатая - Первая новенькая кислота?

- В бутыли.

- Огромных размеров?

- Фунтов на 10, на двенадцать.

- Вы предупредили Новорусского либо Ананьину, что привезут эту бутыль?

Саша посмотрел на маму. Мария Александровна смотрела в ту сторону, где посиживали заступники. Один Глава двенадцатая - Первая грустный вопрос был в ее взоре: неуж-то ничего нельзя сделать, чтоб как-то ослабить либо смягчить злую последовательность, жестокую логику этих свирепых вопросов, которые с механической неутомимостью задавали ее отпрыску Глава двенадцатая - Первая сановные бессердечные люди, сидевшие за председательским столом?

Дейер. Означает, вы отказываетесь отвечать на этот вопрос? Ну что ж, дело ваше...

Саша. Я ответил, вы просто не расслышали.

Дейер. Мария Ананьина знала ваш адресок в Глава двенадцатая - Первая Петербурге?

Саша. Знал Новорусский.

Дейер. И что все-таки, ни Новорусский, ни Ананьина не сделали пробы возвратить вам азотную кислоту, оставшуюся на даче?

Саша. Я не просил их об Глава двенадцатая - Первая этом.

Дейер. Но ведь они знали, что вы больше не вернетесь в Парголово?.. Задумайтесь, Ульянов. От вашего ответа зависит очень почти все для судьбы Ананьиной и Новорусского.

Сказав это, Дейер невольно поморщился. Такие предупреждения трибунал Глава двенадцатая - Первая, непременно, не должен делать допрашиваемому. Это ошибка.

Первоприсутствующий скосился влево. Окулов посиживал, наклонив голову. Седоватый бобрик его маленьких волос вкупе с ушами пару раз двинулся вперед и вспять.

«Окулов, непременно Глава двенадцатая - Первая, отметил мою промашку, - помыслил Дейер, - необходимо немедля нейтрализовать его. Если он на данный момент полезет задавать вопросы - черт с ним, пускай задает!»

Саша. Я не гласил Новорусскому, что больше не вернусь в Глава двенадцатая - Первая Парголово.

Дейер. Разве вы не лицезрели его после отъезда с дачи?

Саша. Нет, не лицезрел.

Дейер. А с Ананьиной вы при отъезде, естественно, гласили о чем-нибудь?

Саша. Да, гласили.

Дейер. Как Глава двенадцатая - Первая следует, через Ананьину мог знать Новорусский, что вы больше не вернетесь?

Саша. В последнем разговоре с Ананьиной я не произнес ничего определенного по поводу собственного возвращения.

Дейер утомилось откинулся на спинку кресла. Черт возьми Глава двенадцатая - Первая! Изворотливость этого Ульянова сделала бы честь хоть какому адвокату.

Он вспомнил про Окулова и с внезапной для себя самого живостью оборотился к нему.

- Государь сенатор, - глас первоприсутствующего был необыкновенно приветлив, - у вас Глава двенадцатая - Первая, кажется, был некий вопрос к подсудимому?

Окулов удивленно посмотрел на председателя суда. В чем дело? Что там еще замыслила эта древняя лиса Дейер? Отчего бы ему быть настолько разлюбезным?

«А может быть Глава двенадцатая - Первая, он и не увидел моей промашки? - засомневался первоприсутствующий. - Может быть, я зря беспокоюсь?»

Окулов. Да, у меня есть вопрос... Скажите, Ульянов, какого числа и где состоялось ваше окончательное соглашение относительно Глава двенадцатая - Первая того, каким образом совершить покушение на жизнь сударя?

Саша. Это вышло 20 5-ого февраля на квартире у Канчера.

Окулов. Сей день был намечен вами за ранее? Если да, то с кем обсуждали вы время и Глава двенадцатая - Первая место вашего собрания?

Саша. За ранее я ни с кем и ничего не дискуссировал. Все вышло быстрее случаем, чем преднамеренно.

Окулов. В чем непосредственно выразилась эта случайность?

Саша. Лично я Глава двенадцатая - Первая пришел к Канчеру для того, чтоб узреть Осипанова и прочесть ему террористическую часть нашей программки, которая была составлена незадолго ранее.

Окулов. Вы слышали дискуссии участников боевой группы о том, каким порядком они будут держаться Глава двенадцатая - Первая во время покушения?

Саша. Да, слышал.

Окулов. Вы все были в одной комнате?

Саша. Поначалу в одной, а позже мы с Осипановым перебежали в соседнюю.

- Государь председатель суда, разрешите сейчас Глава двенадцатая - Первая мне задать вопрос подсудимому Ульянову?

По залу проехался шорох. Все повернули головы на лево. Обер-прокурор Неклюдов, вопросительно наклонив голову, картинно стоял около собственного стола, опершись руками о бумаги.

- Прошу вас, государь Глава двенадцатая - Первая обер-прокурор, - проскрипел Дейер, из голоса которого уже пропала былая приветливость и любезность. (По второстепенному нраву вопросов, которые задавал Окулов, первоприсутствующий сообразил, что никакой промашки тот за ним не приметил, и потому церемониться Глава двенадцатая - Первая с Окуловым далее было уже незачем.)

- Ульянов, - обер-прокурор выпрямился, скрестил руки на груди, - приехав в Парголово, вы привезли с собой, не считая вашей лаборатории, какие-нибудь вещи для перемены одежки?

«Опять Глава двенадцатая - Первая Парголово, - поразмыслил Саша. - Этот белоглазый Неклюдов тоже желает сделать и Ананьину и Новорусского активными участниками дела. А вкупе с этим прирастить и мою личную виновность».

Саша. Вещей было мало. Рубаха и полотенце.

Неклюдов Глава двенадцатая - Первая. А это не вызвало удивления у Новорусского? Ведь если он сделал вам предложение давать уроки брату собственной супруги, он, разумеется, подразумевал, что вы переезжаете к нему навечно?

Саша. Да, он это Глава двенадцатая - Первая подразумевал.

Неклюдов. И все же, лицезрев у вас только рубаху и полотенце, он, по вашим словам, не выказал никаких признаков удивления?

Саша. Почему «по моим словам»? Я ничего не гласил об отношении Новорусского Глава двенадцатая - Первая к количеству моих вещей.

Неклюдов вышел из-за стола и направился к древесной решетке, которая окружала скамью подсудимых и около которой, с внутренней стороны, стоял Саша.

- Кстати сказать, Ульянов, - вертикальная складка над Глава двенадцатая - Первая переносицей обер-прокурора обозначилась резко и глубоко, непроницаемые светлые глаза были пронзительно белесы, узенькие губки сжимались после каждого слова решительно и стремительно, как у ящерицы, - почему вы даете различные Глава двенадцатая - Первая показания о том, как вы попали в Парголово?

- В каком смысле различные?

- На следствии вы проявили, что сами вызвались давать уроки отпрыску Ананьиной, а суду гласите, что предложение об уроках вам сделал Новорусский Глава двенадцатая - Первая.

- Мне тяжело держать в памяти все то, о чем я гласил на следствии.

Неклюдов. Новорусский интересовался, имеете ли вы чего-нибудть для перевозки на дачу Ананьиной?

Саша. Я отправился в Парголово кроме Новорусского Глава двенадцатая - Первая и на даче его не лицезрел. Я повстречал там Ананьину, и она ничего не спросила у меня относительно моих вещей и не интересовалась, что конкретно я привез.

Неклюдов впритирку подошел Глава двенадцатая - Первая к барьеру. Сейчас Саше были видны даже мелкие красноватые прожилки в его серо-голубоватых очах.

- Сколько человек было в семействе Ананьиной?

- Двое.

- Кто конкретно?

- Она, дочь и небольшой отпрыск.

- Так двое либо трое Глава двенадцатая - Первая?

- Если считать и супруга дочери, то четыре.

- А младшего брата Новорусского вы знали?

...Что-то вышло в последнем ряду. Саша тревожно перевел взор с лица прокурора на то место, где посиживала мать, и не Глава двенадцатая - Первая увидел ее.

Он здесь же отыскал ее - Мария Александровна, опустив голову, боком двигалась меж креслами к центральному проходу. Как будто почувствовав на для себя его взор, она подняла голову Глава двенадцатая - Первая, растерянно улыбнулась, но здесь же лицо ее опять приняло болезненное выражение, горько изломались брови, и Саша сообразил: театральный прием Неклюдова с подходом впритирку к скамье подсудимых тяжело подействовал на маму. В этом движении прокурора она Глава двенадцатая - Первая, разумеется, увидела приближение конца суда и... И не считая всего остального, она, непременно, знала, что Неклюдов - прошлый папин ученик.

И вот сейчас этот прошлый ученик, на образование и воспитание которого Илья Глава двенадцатая - Первая Николаевич растрачивал свои силы и познания, клюет, как ястреб, его отпрыска, допрашивает его с особенным старанием, еще злее и немилосерднее, чем даже сами судьи... Да, глядеть на это было тяжело.

Он Глава двенадцатая - Первая чуток было не позвал ее, когда она подошла к дверям, но сдержался и только крепче сжал отполированные, видно, не одним десятком рук древесные перила решетки.

Стоявший около входных дверей судебный пристав открыл перед Глава двенадцатая - Первая матерью дверь.

Дверь закрылась.

Мать ушла.

И опять, как тогда, в Петропавловке, при вручении обвинительного заключения, он с веселым облегчением ощутил, как неистово полыхнуло в нем жаркое пламя ненависти к этому светлоглазому Глава двенадцатая - Первая обер-прокурору Неклюдову, как неудержимо распрямляется под сердечком пружина, распрямляться которой не позволял он так длительно.

- Государь председатель суда, - оборотился Саша к Дейеру, - я прошу вас возвратить обер-прокурора Неклюдова на то Глава двенадцатая - Первая место, на котором положено находиться обвинению в процессе судебного заседания.

В зале повисла тишь. Такового тут, кажется, не было еще никогда. Чтоб обвиняемый указывал прокурору место, где тому следовало находиться Глава двенадцатая - Первая? Ну, понимаете...

- Э-э... Ульянов, - нерешительно начал Дейер, - вследствие чего вас не устраивает теперешнее местопребывание прокурора?

- Вследствие дурной привычки государя Неклюдова вести себя в судебном заседании, как в цирке.

Дейер растерянно молчал.

Взглянув в Глава двенадцатая - Первая упор на Неклюдова, Саша увидел, как кровь отхлынула от бледноватых щек прокурора. Тусклые глаза с красноватыми прожилками замутились бессильной дурнотой еле сдерживаемой ярости, заискрились нечеловеческим, практически животным блеском. Так безжалостно Неклюдова не оскорбляли Глава двенадцатая - Первая еще никогда в жизни.

«Это для тебя за маму, негодяй! - задумывался Саша, не отводя взора от прокурорских глаз. - За ту боль, которую ты причинил ей своим красивым выходом - позер злосчастный, клоун Глава двенадцатая - Первая, шаркун!»

Меж тем первоприсутствующий как и раньше молчал. В практике Дейера никогда еще не было варианта, чтоб подсудимый на публике оскорблял прокурора. И где?! В зале Особенного Присутствия, где от каждого Глава двенадцатая - Первая слова прокурора зависит жизнь подсудимого...

В зале нарастал шум. Публика была недовольна тем, что председатель суда так длительно не может отыскать метод защитить прокурора.

- Ульянов, - все так же нерешительно заговорил Дейер Глава двенадцатая - Первая, - вы прибегаете к недозволенным средствам...

- А разве средства, к которым прибегает этот государь, - Саша растянул руку в сторону Неклюдова, - допустимы? Кого он желает запугать своим красивым поведением? Подсудимого - без того уже лишенного всех прав, всех Глава двенадцатая - Первая способностей сохранить свое достоинство? Почему же вы, государь сенатор, позволяете прокурору оказывать совсем не вызываемое интересами дела воздействие на чувства родственников и близких подсудимых? Разве мучения их и горе Глава двенадцатая - Первая и без этого недостаточно значительны?

Зал молчал. Тишь была непривычная, ошеломленная. И зрители, и судьи, и сословные представители, и все другие участники процесса смотрели на низкого худощавого юношу с чуток продолговатым, взволнованным лицом, непримиримо Глава двенадцатая - Первая горящими очами, пожалуй, в первый раз с таким искренним и настоящим энтузиазмом.


glava-desyataya-sergej-tarmashev.html
glava-desyataya-statya-osnovnie-ponyatiya-1.html
glava-desyataya-teorii-osnovnogo-i-oborotnogo-kapitala-fiziokrati-i-adam-smit-prodolzhenie-3.html